papa_som: (Default)

Не раз обжигался на всяких "кратчайших историях", но опять рискнул и не пожалел. Великолепная книга, а перевод просто замечательный...

По статистике, эту книгу (и её первоначальный вариант, под названием "Краткая история времени") прочитал чуть ли не каждый 700-й житель Земли. И не удивительно - написать о строении Вселенной так популярно и доходчиво очень сложно, но, оказывается, можно! Так что, если вы не впадаете в ступор от Законов Ньютона и, пусть даже не до конца, понимаете, почему два шара одинакового размера, но разного веса, с одинаковой высоты упадут на Землю одновременно, то покупайте эту книгу и читайте.
Только именно покупайте и желательно в бумажном варианте (ну или скачивайте в формате с поддержкой графических изображений), т.к. в книге нет формул (кроме одной E=mC2), но есть много простеньких схем, которые позволят лучше понять написанное.*
А понять там будет что. Просто перечислю только часть теорий и законов, о которых в ней написано: Законы притяжения Ньютона и термодинамики; Теории устройства мира Птолемея, Галилея и Коперника; Теория относительности и Квантовая механика; Теория гравитационных сингулярностей и Теория Большого Взрыва; Теория Чёрных дыр и Теория струн. Не правда ли, дух захватывает? Все эти теории и законы автор раскрывает очень ясно и каждую из них пытается вписать в Фундаментальную Теорию мироздания. 
Причём, Стивен Хокинг ищет в этой Теории и место Богу, хотя является атеистом. Мало того, он убеждён в том, что человек не есть венец мироздания и должен усовершенствоваться путём киборгизации и генной терапии. После прочтения этой книги притязания на "мировое господство понимания истины" у христиан, иудеев, мусульман и прочих приверженцев различных религий, кажутся мелкими и смешными. 
Если Бог и есть, то Мухаммед, Христос, Будда и Моисей - сказочники и не более того... 


* - есть ещё две книги, которые я не смог читать без "картинок" - это "Маленький принц" и "История импрессионизма".

З.Ы. Прочитав Хокинга, вспомнил своё удивление, когда читал книгу У.Крейга "Самое начало. О происхождении Вселенной и существовании Бога". Теперь понятно откуда у протестантского священника такие познания - он тоже читал "Кратчайшую историю времени"... :0)
З.Ы.Ы. Совет - читайте именно "Кратчайшую историю...", т.к. по отзывам она, по сравнению с "Краткой...", не перегружена терминологией и дополнена сведениями о последних открытиях в физике...

papa_som: (Маразм Петербуржский)

Данная рецензия рождалась как-то уж очень мучительно и вяло. То никак не мог приступить, потом не знал, что написать. То ли подача материала в форме этюдов создала сумбур в голове из-за их многообразия, то ли я просто ни фига ничего не понял, то ли ещё что-то. Короче, напишу, что напишется...

Сразу, по началу чтения, захотелось сравнить написанное испанским философом и социологом, с книгой Э.Фромма "Искусство любить". И тут же расхотелось, т.к. книга Ортеги совсем об ином. Это действительно небольшие зарисовки, отражающие видение самого автора и его оценки мнений о любви между полами, высказанных другими её исследователями.
Открываются "Этюды" размышлениями Ортеги о теории кристаллизации Стендаля, который утверждал, что влюблённый всегда приписывают объекту любви качества и свойства ему не присущие. Это как веточка, опущенная в раствор соли, по сути - никчёмная деревяшка, а обросшая кристаллами - очень даже красивая вещь. По мнению Ортеги, ошибка Стендаля ещё в том, что он, в своих произведениях, уделяет много времени в своей теории проблеме "Как не охладеть в любви", вместо того, чтобы искать ответ на вопрос: "Как полюбить?"
Да, для появления любви объект должен быть совершенен, как в натуре так и в образе, но не обязательно во всём, как утверждает Стендаль, и кристаллизация - это свойство присущее не только любви, поэтому рассматривать её,как характерную черту именно любви, нельзя, ведь наши представления о политике, спортсмене, артисте также иллюзорны и редко соответствуют действительности.



Read more... )

papa_som: (Default)

Закончив читать эту книгу (а далась она мне чрезвычайно тяжело), я так и не смог ответить себе на два вопроса: "Зачем?" и "О чём?" Зачем написан этот роман и о чём он?
Если первый вопрос, на самом деле, второстепенен (мало ли причин подвигает авторов к написанию своих произведений), то вот второй достаточно важен, ведь роман считается классикой отечественной литературы, а к ней у меня неоднозначное отношение. Скажу честно, я вполне спокойно прожил 50 лет на этой Земле, абсолютно не напрягаясь по поводу того, что не читал Достоевского, Толстого, Пушкина, Гоголя и прочих великих писателей и поэтов. Вернее я, конечно, кое-что читал, но никакого восторга от прочитанного не испытывал. Чтение классической литературы напоминает мне созерцание картин великих художников, когда со всех сторон сыпятся всякие "ахи-охи", а ты оцениваешь произведение только с точки зрения "красиво-не красиво". Такой подход к оценке, мой друг Коля Ч., называет "рабоче-крестьянским" и я с ним вполне согласен. Поэтому, не желая оскорбить чувств любителей Достоевского, проведу обзор книги именно с этой позиции.
Так вот, если продолжить аналогию с живописью, то "Идиот" - это большое полотно какого-нибудь чутка помешанного великого постимпрессиониста (всё таки импрессиониста, прав 6a6a-9iga), по поводу которого специалисты выражают восторги (выискивая скрытый смысл в комбинации красок, мазков и фигур), одна часть публики соглашается с ними только потому, что не хочет показаться не интеллигентной, а другая многозначительно молчит по этой же причине. Я же выискивать ничего не буду, проникать в потаённый смысл написанного не умею, поэтому напишу только то, что увидел, вернее - прочитал.

Что неоспоримо - "Идиот" наверняка отличная (и для того времени безусловно революционная), книга по психиатрии неврозов и, с точки зрения психиатрии, понятная даже мне, имеющему зачаточные знания психоанализа и, видимо, не зря так много упоминаний о ней (и других произведениях Фёдора Михайловича) в трудах З.Фрейда, К.Юнга, Э.Фромма и В.Франкла.
С других сторон, как я его не "вертел", так и не понял роман до конца. Что, конечно же, не делает мне чести...


Read more... )

З.Ы. Интересно, какую оценку мне бы поставила учительница по литературе, незабвенная Нина Егоровна, если бы всё это я написал 30 лет назад в сочинении на тему типа "Герои Достоевского и их борьба с царизмом" :0)



papa_som: (Default)
Последняя книга автора, которая является сборником основополагающих мыслей в философии шамана дона Хуана и его последователей. Выделять что-либо в ней бессмысленно, она небольшая, читется легко, поэтому процитирую те высказывания, которые мне наиболее понравились.


Цитаты: )
papa_som: (Default)

Философия этого автора, как выяснилось, оказала заметное влияние на жизнь некоторых моих знакомых (и не очень) людей, поэтому прочитать что-либо из его произведений хотел давно. Остановился на "Путешествии в Икстлан" и "Колесе времени", т.к. первая книга анонсируется как основопологающая в понимании мировоззрения дона Хуана, а вторая является сборником всех его мыслей и философских идей.
Пока не знаю для чего, но по ходу написания этого отзыва, буду размещать в тексте свои мысли, которые возникали во время прочтения, и выделять их курсивом...

На первый взгляд, с пониманием культа индейцев яки, описанном в "Путешествии ..." всё просто:
1. Надо начать со стирания своей личной истории, т.к. неизвестность - это свобода и избавление от лжи, которая неизбежно возникакет при отношениях с теми, кто тебя хорошо знает.
Понятно и выполнимо, могу подтвердить на личном опыте (совсем недавно проделал эту процедуру на ряде интерет-ресурсов), облегчение испытываешь неимоверное, по целому ряду причин.
2. Нельзя воспринимать себя слишком важно. "Если ты важен, то имеешь право раздражаться, а это не подобает воину", - так говорит дон Хуан. Ничто в этом мире ни более важно и не менее важно, потерять собственную важность можно разговаривая, к примеру, с маленькими растениями.
Тоже понятно и выполнимо, сам проходил эту стадию неимоверного распирания и частенько наблюдал (и наблюдаю) у других. Пережил, но с цветами, правда, не разговаривал... :0)
3. Смерть - единственный мудрый советчик, спрашивай у неё, как поступить в трудные минуты. Она всегда рядом, слева, на расстоянии вытянутой руки.
Советов у смерти пока не спрашивал, но по принципу "о том, что ты значил на этой Земле, можно узнать только на собственных похоронах" жить стараюсь.


Read more... )


В этой книге, каждый сможет найти для себя что-то полезное и применимое в различных областях человеческого общежития. Хотя, не надо забывать, что для того, чтобы понять и применять философию шаманов из индейского племени яки, надо быть хотя бы чуточку мексиканцем... 

papa_som: (Default)
Не претендуя на истину, скажу сразу, что, кое в чём, с оценками несомненно более достойных рецензентов этого (опять же несомненно) великого произведения Фёдора Михайловича, я не согласен.
Во-первых, рекомендовать кому-либо пытаться понять русскую душу через это его произведение, я не буду, т.к. образы героев такие резкие и ярковыраженные, что считать их примером нашего национального характера счёл бы не совсем корректным. Почему сложилось такое мнение - все герои книги (да и вообще жители Скотопрогоньевска),  как один, принадлежат к одной из групп социально не стабильных личностей. Причём, букет почти полный - вдовцы и вдовы, незаконнорожденные,  калеки, истерички, алкоголики, бездетные родители, ярко выраженные психопаты, просто убогие и т.д. Ну не могли все россияне того времени быть такими...
Во-вторых, где Фрейд в этой книге нашёл глубинные и подсознательные порывы к отцеубийству (см. "Достоевский и отцеубийство")? Желание прихлопнуть старшего Карамазова возникает по ходу чтения регулярно, я думаю, почти у всех читателей, т.к. призывы к этому папаша подкрепляет явными действиями и словами.
Ну, и в-третьих, напрямую к этому произведению не относящееся - посетила мысль, что образы старцев Зосимы и Ферапонта явно стали прообразами героев, а их философия - основой фабулы фильма "Остров" П.Лунгина, что слегка изменило моё мнение о силе сценария к этому фильму.
Если не обращать внимания на эти мелочи, то всё остальное в книге действительно великолепно, особенно монологи (за исключением, пожалуй, речей прокурора и адвоката на суде над Митей). Размышления о вере, монашестве, любви, страсти захватыващи и интересны, а откровенность героев, при общении между собой, просто удивляет. Если это, действительно, было приметой того времени, то надо с грустью отметить, как много мы потеряли в этой сфере человеческих отношений. Море эмоций в речах Илюши Снигирёва (как и заключительная сцена с его похоронами) заставляют плакать и думать, а провинциальная тоска героев, навеянная, как мне показалось, исключительно их бездельем, понятна и всеобъемлюща ...

З.Ы. Теперь я понимаю, в чём причина успеха проекта "Дом-2". Мы разучились общаться, не умеем быть искренними и у нашего обывателя вызывает огромный интерес и восхищение даже этот театрализованный суррогат и духовный армреслинг...  
З.Ы.Ы. О величии произведения говорит даже количество тегов, которые я выбрал для описания этой книги...

Цитаты... )

papa_som: (Default)
Как-то, давным-давно, прочитал книгу Эразма Роттердамского "Похвала глупости" и, естественно, не удержался и прочёл современную книгу с похожим названием, анонс которой показался мне интересными. Действительно, я не ошибся - про нас, родных, про дураков, да и ссылок на Эразма в ней не меренное количество.
Не совсем согласен с логическим выводом, следующим из текста, о том, что не дураков на этом свете практически нет, а всё остальное - довольно забавно и служит для приведения самомнения в приземлённое состояние.
С удовольствием согласился с мнением автора и его оценками роли ума в карьере и экономическом успехе личности, а также о том, почему профессиональный спорт стал именно таким и именно таким популярным...

ЦИТАТЫ:

Дурак – это и есть нормальный человек. А умный – это отклонение. Если дурак – это «нормальный человек», почему тогда слово «дурак» является оскорбительным? Наверное, потому же, почему оскорбительны слова «урод», «слабак», «импотент» и пр., хотя большинство людей вовсе не красавцы, не силачи, не сексуальные гиганты. Идеальный человек – конечно, красивый, сильный, умный и т. д., даже для дураков. Многие из тех, кто считают, что такой-то идеал для них недостижим, стремятся уверить себя, что этот идеал маловажен, сомнителен, необязателен. Но большинство людей хотя бы втайне сожалеет о своем несоответствии идеалу и поэтому сердится, когда ему указывают на расхождение с ним.


Read more... )

papa_som: (Default)
Думал, что книга о развитии памяти как таковой, ошибся. Автор повествует о мнемотехнике запоминания чисел. Прочитал, благо маленькая...
papa_som: (Default)
К.Э. Циолковский, оказывается, помимо массы трудов по космонавтике, написал не меньшее количество философских произведений и был одним из ярчайших представителей русского космизма. 
Для общего развития прочёл его "Общественные установления, их преимущества и недостатки", для того времени (начало ХХ века) - чистой воды утопия, но для сегодня очень даже актуально, т.к. К.Э. предлагает отмену смертной казни, большие налоги на наследство, осуждает войну во всех её проявлениях, настаивает на запрете производство оружия массового поражения (в то время - пулемётов и пр. автоматического оружия и отравляющих газов), негативно оценивает призыв граждан на военную службу, рисует прообраз ООН и мирового правительства, предполагает, что первый этап освоения космоса начнётся через несколько десятков лет. 
Короче, русский Нострадамус...


Цитаты )

papa_som: (Default)
Я утверждаю, что в мире сделано чересчур много работы, что вера в то, что работа – это добродетель, нанесла огромный вред, и что в современных индустриальных странах следует проповедовать идеи, весьма далёкие от тех, что издавна проповедовались. Все знают байку о путнике из Неаполя: он увидел двенадцать нищих, лежащих под лучами солнца, и предложил монету ленивейшему из них. Одиннадцать нищих вскочили, претендуя на неё – поэтому он отдал её двенадцатому. Путник этот был на верном пути. 

Я хочу со всей серьёзностью заявить, что изрядное количество вреда в современном мире приносит вера в добродетельность работы, и что дорога к счастью и процветанию лежит через организованное сокращение работы. Прежде всего: что есть работа? Работа бывает двух типов: первый, изменение положения материи на земной поверхности или вблизи неё относительно другой такой материи; второй, повеление другим выполнить это. Первый тип малоприятен и плохо оплачивается, второй – приятен и высоко оплачивается. Второй тип можно развивать далее: есть не только те, кто отдаёт приказы, но и те, кто даёт рекомендации касательно того, какие приказы следует отдать. 


Read more... )

papa_som: (Default)
– Интеллигент, как бы он ни измывался над устоями империи, которая его породила, отлично знает, что в ней все-таки жив был нравственный закон.
– Вот как? Отчего?
– Да оттого, что если нравственный закон в ней был бы мертв, он никогда не посмел бы топтать ее устои ногами.


– К весне должен успеть, – сказал Сердюк и перевел взгляд на меня. – Слушай, а я еще один вспомнил.
 – Давай, – ответил я.
 – Короче, значит, сидят Петька с Василием Ивановичем и бухают. Вдруг вбегает солдат и говорит: «Белые!» Петька говорит: «Василий Иванович, давай ноги делать». А Чапаев наливает еще два стакана и говорит: «Пей, Петька». Выпили, значит. Опять солдат вбегает: «Белые!» А Чапаев еще два стакана наливает: «Пей, Петька!» Опять вбегает солдат и говорит, что белые уже к дому подходят. А Чапаев говорит: «Петька, ты меня видишь?» Петька говорит: «Нет». Чапаев тогда говорит: «И я тебя – нет. Хорошо замаскировались».
 Я презрительно вздохнул и взял со стола новый кусок пластилина.
 – Этот я знаю, только с другим концом, – сказал Володин. – Белые вбегают, оглядывают комнату и говорят: «Вот черт, опять ушли».
 – Это уже ближе, – отозвался я, – хотя все равно бред. Белые какие-то… Я не понимаю, как все могло до такой степени исказиться. Ну а еще какой-нибудь?


 – Еще такой помню, – сказал Сердюк. – Короче, значит, переплывают Петька с Василием Ивановичем Урал, а у Чапаева в зубах чемоданчик…
 – Ой-й, – простонал я. – Кто ж только такую чушь придумал…
 – И, короче, он уже тонет почти, а чемодан не бросает. Петька кричит ему: «Василий Иванович, брось чемодан, утонешь!» А Чапаев говорит: «Ты что, Петька! Нельзя. Там штабные карты». Короче, еле выплыли. Петька говорит: «Ну что, Василий Иванович, покажи карты, из-за которых мы чуть не утопли». Чапаев открывает чемодан. Петька смотрит, а там картошка. «Василий Иванович, какие же это карты?» А Чапаев берет две картофелины, кладет на землю и говорит: «Смотри, Петька. Вот мы, а вот белые».
 Володин засмеялся.
 – Тут уже совсем никакого проблеска смысла, – сказал я. – Во-первых, если у вас, Сердюк, через десять тысяч жизней появится возможность утонуть в Урале, можете считать, что вам крупно повезло. Во-вторых, мне абсолютно непонятно, откуда все время берутся эти белые. Я думаю, тут не обошлось без Дзержинского и его конторы. В-третьих, это была метафорическая карта сознания, а вовсе не план расположения войск. И не картошка там была, а лук.
 – Лук?
 – Да, лук. Хотя по ряду глубоко личных обстоятельств я дорого бы дал за то, чтобы там была картошка.
 Володин и Сердюк обменялись долгим взглядом.
 – И этот человек хочет выписаться, – сказал Володин. – А, теперь я вспомнил. Чапаев пишет в дневнике: «Шестое июня. Мы оттеснили белых…»
 – Никакого дневника он не вел, – бросил я.
 – «Седьмое июня. Белые оттеснили нас. Восьмое июня. Пришел лесник и всех прогнал».
 – Понятно, – сказал я, – это, наверно, про барона Юнгерна. Только он, к сожалению, так и не пришел. И потом, он лесником не был, он просто говорил, что всегда хотел быть лесником. Я, господа, нахожу все это странным. Вы неплохо информированы, но у меня постоянно возникает такое чувство, что кто-то знающий, как все было на самом деле, попытался чудовищным образом извратить истину. И я не могу понять, с какой целью.
 Некоторое время никто не нарушал тишины. Я углубился в работу, обдумывая предстоящую беседу с Тимуром Тимуровичем. Логика его действий до сих пор была мне совершенно неясна. Марию выписали через неделю после того, как он разбил бюст Аристотеля о мою голову, а Володину, нормальнее которого я не видел человека в жизни, недавно назначили новый фармакологический курс. Ни в коем случае, размышлял я, не надо придумывать никаких ответов заранее, потому что он может не задать ни одного из вопросов, к которым я подготовлюсь, и я обязательно выдам какую-нибудь из своих заготовок невпопад. Полагаться можно было только на удачу и случай.
 – Хорошо, – сказал наконец Володин. – А вы можете привести пример того, что именно подверглось искажению? Рассказать, как все было на самом деле?
 – Что именно вас интересует? – спросил я. – Какой из упомянутых вами эпизодов?
 – Любой. Или давайте возьмем что-нибудь новое. Ну вот, например, такой – совсем не могу представить, что тут можно исказить. Котовский прислал Чапаеву из Парижа красной икры и коньяка. А Чапаев пишет в ответ: «Спасибо, самогонку мы с Петькой выпили, хоть от нее клопами и воняло, а клюкву есть не стали – уж больно рыбой несет».
 Я не выдержал и засмеялся.
 – Котовский ничего не присылал из Парижа. А нечто похожее было. Мы сидели в ресторане, действительно пили коньяк и закусывали красной икрой – я понимаю, как это звучит, но черной там не было. У нас был разговор о христианской парадигме, и поэтому мы говорили в ее терминах. Чапаев комментировал одно место из Сведенборга, где луч небесного света упал на дно ада и показался душам, которые там живут, зловонной лужей. Я понял это в том смысле, что трансформируется сам этот свет, а Чапаев сказал, что природа света не меняется, и все зависит от субъекта восприятия. Он сказал, что нет таких сил, которые не пускали бы в рай грешную душу – просто она сама не желает туда идти. Я не понял, как такое может быть, и тогда он сказал, что икра, которую я ем, показалась бы какому-нибудь из ткачей Фурманова клюквой, от которой воняет рыбой.
 – Ясно, – сказал Володин и отчего-то побледнел.
 Мне в голову пришла неожиданная мысль.
 – Постойте-постойте, – сказал я, – а откуда, вы говорите, прислали коньяк?
 Володин не ответил.
 – А какая разница? – спросил Сердюк.
 – Не важно, – сказал я задумчиво, – просто я, кажется, наконец начинаю догадываться, от кого все это может идти. Конечно, странно и совершенно на него не похоже, но все другие объяснения настолько абсурдны…
 – Слушай, еще вспомнил, – сказал Сердюк. – Короче, значит, приходит Чапаев к Анке, а она голая сидит…
 – Милостивый государь, – перебил я, – вам не кажется, что вы несколько перегибаете палку?
 – Так это ж не я придумал, – нагло ответил Сердюк, бросая в угол очередного журавлика. – Короче, он ее спрашивает: «Ты почему голая, Анка?» А она отвечает: «У меня платьев нет». Он тогда шкаф открывает и говорит: «Как нет? Раз платье. Два платье. Привет, Петька. Три платье. Четыре платье».
 – Вообще-то, – сказал я, – за такие слова надо было бы дать вам в морду. Но они отчего-то вгоняют меня в меланхолию. На самом деле все было абсолютно иначе. У Анны был день рождения, и мы поехали на пикник. Котовский сразу напился и уснул, а Чапаев стал объяснять Анне, что личность человека похожа на набор платьев, которые по очереди вынимаются из шкафа, и чем менее реален человек на самом деле, тем больше платьев в этом шкафу. Это было его подарком Анне на день рождения – в смысле, не набор платьев, а объяснение. Анна никак не хотела с ним соглашаться. Она пыталась доказать, что все может обстоять так в принципе, но к ней это не относится, потому что она всегда остается собой и не носит никаких масок. Но на все, что она говорила, Чапаев отвечал: «Раз платье. Два платье» и так далее. Понимаете? Потом Анна спросила, кто в таком случае надевает эти платья, и Чапаев ответил, что никого, кто их надевает, не существует. И тут Анна поняла. Она замолчала на несколько секунд, потом кивнула, подняла на него глаза, а Чапаев улыбнулся и сказал: «Привет, Анна!» Это одно из самых дорогих мне воспоминаний… Зачем я вам это рассказываю?



papa_som: (Default)
 — Все равно. Нарисуй барашка.
 Так как я никогда в жизни не рисовал баранов, я повторил для него одну из двух старых картинок, которые я только и умею рисовать — удава снаружи. И очень изумился, когда малыш воскликнул:
 — Нет, нет! Мне не надо слона в удаве! Удав слишком опасен, а слон слишком большой. У меня дома все очень маленькое. Мне нужен барашек. Нарисуй барашка.
 И я нарисовал.
 Он внимательно посмотрел на мой рисунок и сказал:
 — Нет, этот барашек уже совсем хилый. Нарисуй другого.
 Я нарисовал.
 Мой новый друг мягко, снисходительно улыбнулся.
 — Ты же сам видишь, — сказал он, — это не барашек. Это большой баран. У него рога…
 Я опять нарисовал по-другому. Но он и от этого рисунка отказался:
 — Этот слишком старый. Мне нужен такой барашек, чтобы жил долго.
 Тут я потерял терпение — ведь мне надо было поскорей разобрать мотор — и нацарапал ящик.
 И сказал малышу:
 — Вот тебе ящик. А в нем сидит такой барашек, какого тебе хочется.
 Но как же я удивился, когда мой строгий судья вдруг просиял:
 — Вот это хорошо! Как ты думаешь, много этому барашку надо травы?
 — А что?
 — Ведь у меня дома всего очень мало…
 — Ему хватит. Я тебе даю совсем маленького барашка.
 — Не такой уж он маленький… — сказал он, наклонив голову и разглядывая рисунок. — Смотри-ка! Он уснул…
 Так я познакомился с Маленьким принцем.

— Есть такое твердое правило, — сказал мне позднее Маленький принц. — Встал поутру, умылся, привел себя в порядок — и сразу же приведи в порядок свою планету. Непременно надо каждый день выпалывать баобабы, как только их уже можно отличить от розовых кустов: молодые ростки у них почти одинаковые. Это очень скучная работа, но совсем не трудная.

Read more... )

papa_som: (Default)

Представленная здесь попытка психологического описания и психопатологического объяснения типичных черт характера, которые формировались у заключенного за годы пребывания в лагере, может создать впечатление, будто состояние человеческой души неумолимо и однозначно зависит от окружающих условий. Ведь, казалось бы, в лагерной жизни своеобразная социальная среда принудительно определяет поведение людей. Но против этого можно с полным правом выдвинуть возражения, задать вопрос: а как же тогда быть с человеческой свободой? Разве не существует духовной свободы, самоопределения, отношения к заданным внешним обстоятельствам? Неужели человек действительно не более чем продукт многочисленных условий и воздействий, будь то биологические, психологические или социальные? Не более чем случайный результат своей телесной конституции, предрасположенностей своего характера и социальной ситуации? И в особенности: разве реакции заключенных действительно свидетельствуют о том, что люди не могли уклониться от воздействий той формы бытия, в которую были насильственно ввергнуты? Что человек вынужден был полностью подчиняться этим влияниям? Что «под давлением обстоятельств», господствовавших в лагере, он «не мог иначе»?


Read more... )

papa_som: (Default)

Тюрьма – самый угрюмый институт государственной власти. А после отмены смертной казни (которая тоже осуществлялась в тюрьме), – самый страшный. Здесь и далее слово «тюрьма» употребляется как обобщающее: место, где нет свободы. Официальные термины громоздкие и неточные, они придуманы деятелями от бюрократического творчества, которые, не зная и не понимая тюрьмы, не имея способностей и навыков как-либо влиять на ее внутреннюю жизнь, манипулируют названиями. В принципе, любое место, где есть решетки или колючая проволока, запоры на дверях, и где вас удерживают принудительно – это тюрьма.

Немалая часть населения (20%–25%) так или иначе соприкасалась с тюрьмой: сидели сами, сидели родственники, друзья… А сколько еще соприкоснется… Кстати, общеупотребительное слово «сидеть» – очень точное. Можно говорить: отбывать наказание, содержаться в ИВС, или, допустим: тянуть срок, пахать на хозяина… Суть та же, а слов больше. Лучше уж говорить: сидеть. Тем более что этот термин не новояз, ему много веков.





Read more... )

papa_som: (Default)
Вырождение смысла понятия личного интереса тесно связано с изменением концепции Я. В средние века человек ощущал себя необходимой частью социальной и религиозной общности, в причастности к которой он обретал свое Я, притом как индивид он все еще полностью не выделился из своей группы. С началом Нового времени, когда человек как индивид столкнулся с задачей восприятия себя независимым существом, встала проблема его идентичности. В восемнадцатом и девятнадцатом веках понятие Я все более и более сужалось; Я стало восприниматься как нечто определяемое собственностью, которой владеешь. Формула понятия Я – "я – то, что я думаю" сменилась формулой "я – то, что я имею", "я – то, чем я владею".

За несколько последних поколений под все возрастающим влиянием рынка понятие Я изменило значение с "я – то, что я имею" на значение "я – то, чего от меня хотят".

Человек, живущий при рыночной экономике, чувствует себя товаром. Он не един с собой, как продавец товара не един с тем, что он хочет продать. Конечно, он заинтересован в самом себе, непосредственно заинтересован в своем успехе на рынке, но "он" – и управляющий, и служащий, и продавец – является в то же время и товаром. Его личным интересом оказывается интерес к "себе", как к субъекту, которого он нанимает на службу "себе", как к товару, который должен иметь оптимальную цену на личностном рынке.
papa_som: (Default)

Перечитал "Искусство любить" Э.Фромма.
Первое чтение было год назад, "взахлёб" и "залпом", поэтому в голове мало что отложилось. При повторном прочтении могу сделать кое-какие выводы: 
В части определений и терминов Фромм не открывает ничего нового. Платон, в своём "Пире", устами Сократа, говорит почти тоже самое.
В части понимания любви материнской, отеческой, братской, эротической и божественной книга даёт массу интересных сведений с точки зрения психоанализа, зачастую отличных от мнения З.Фрейда. 
Что весьма необычно и интересно: глава о любви к себе и парадоксальный вывод о том, что эгоизм - это отсутствие этой самой любви самого себя.
Помимо прочего, книга даёт очень ясное представление о фундаментальных различиях восточных и западных религий, и, хоть и не явно, о месте православия между этих двух полюсов.Некоторые его выводы весьма спорны (во всяком случае для тех, кто не является сторонником безусловности всеобщей любви ко всему человечеству) и, особенно, последняя глава "Практика любви". Если то, что пишет Фромм - истина, то овладение искусством любви сводится к перечню умений и не более того. Он, конечно, оговаривается, что всё надо воспринимать сквозь призму духовности и пр."бла-бла-бла", но это его не оправдывает.
Кстати, на мысль о том, что Фромм не обладает достаточным опытом любовных отношений эротического плана (отсюда и весьма "сухая" последняя глава) , появилась у меня ещё при прочтении главы о любви между полами. Написать, что для того, что бы уметь любить надо развивать в себе дисциплинированность, терпение, скромность, мужество, умение сосредотачиваться и быть наедине с собой, мог только человек, который хочет научиться, к примеру, рисовать или тачать сапоги, но не любить...

Цитаты )

papa_som: (Default)
Но страх – не единственный источник злобы; здесь замешаны также зависть и разочарование. Зависть калек и горбунов, этот источник злых козней, вошла в поговорку; однако и другие увечья дают те же результаты. Мужчина или женщина, испытывающие какие-либо затруднения в половой жизни, склонны к черной зависти, обычно принимающей форму морального осуждения счастливых людей. Немало переворотов двигалось завистью к богачам. Ревность, конечно, особая форма зависти – зависти к любви. Старые люди часто завидуют молодым и склонны к жестокости по отношению к ним.
 Насколько мне известно, с завистью можно бороться только одним способом: сделать так, чтобы жизнь завистливых была счастливее и полнее, и поощрять в молодых людях не соревнование, а идеи коллективных начинаний. Самая злобная зависть у тех, кто не жил полной жизнью в браке, или не имел детей, или не сделал карьеры.
 Неудач такого рода можно было бы в большинстве случаев избежать с помощью более совершенных общественных учреждений. И все же зависть, скорее всего, останется.
 В истории имеется множество примеров, когда генералы завидовали друг другу настолько сильно, что собственное поражение предпочитали помощи соратников.
 Политики из одной партии или художники, принадлежащие к одной школе, почти наверняка относятся друг к другу с ревностью. В таких случаях ничего не остается, как устроить по возможности, чтобы ни один из соревнующихся не мог причинить другому вреда, а побеждал бы только благодаря своим заслугам. Ревность художника обычно безвредна, потому что единственный эффективный путь утихомирить ее – это создавать картины, которые были бы лучше картин соперника. Ведь разделаться с последними возможности нет. Когда зависть неизбежна, ее следует использовать в качестве стимула для собственных усилий, а не для того, чтобы мешать другим.
papa_som: (Default)
Помимо социальных изменений, призванных обеспечить безопасность, есть и другие, более прямые, средства уменьшения страха, а именно система, служащая воспитанию смелости. Смелость необходима в драке, поэтому люди давно разработали средства ее увеличения с помощью воспитания и диеты: к примеру, полезным считалось поедать человеческую плоть. Но военная доблесть оставалась привилегией господствующих каст: у спартанцев ее должно было быть больше, чем у илотов, у британских офицеров – больше, чем у рядовых индийцев, у мужчин – больше, чем у женщин, и т. д. На протяжении веков она считалась исключительным правом аристократии. Любое проявление смелости у представителей господствующей касты использовалось для увеличения бремени угнетенных, а следовательно, и для увеличения страха угнетателей. Причины жестокости поэтому сохранялись. Чтобы сделать людей более гуманными, смелость должна быть демократизирована.
 В немалой степени это уже достигнуто, как показали последние события.
 Суфражистки [10] продемонстрировали, что они столь же смелы, как самые храбрые мужчины; и это существенно повлияло на решение о предоставлении им избирательных прав. На войне рядовому солдату нужно было столько же мужества, как капитану или лейтенанту, и гораздо больше, чем генералу; и поэтому после демобилизации поведение рядовых не отличалось услужливостью. Большевики, объявляющие себя лидерами пролетариата, – очень мужественные люди, что бы о них ни говорили; это доказывает их деятельность до революции. В Японии, где совсем недавно только самураи обладали монополией на боевой дух, воинская повинность понудила к доблести все мужское население. Таким образом, во всех великих державах за последние 50 лет было много сделано, чтобы лишить аристократию монополии на смелость. Если бы этого сделано не было, демократия находилась бы сейчас в гораздо большей опасности.
 Но смелость в битве ни в коем случае не единственная и даже, видимо, не самая важная форма смелости. Чтобы встречать лицом к лицу нищету, издевательства, враждебность со стороны своих соплеменников, нужно не меньшее мужество. Такое мужество, к сожалению, часто отсутствует у самых храбрых солдат. А кроме того, нужна смелость, чтобы спокойно и разумно мыслить перед лицом опасности и сдерживать панический страх или паническую ярость. Здесь должно помочь образование. Воспитание мужества облегчается также, если у людей хорошее здоровье, неплохие физические данные, полноценное питание, если они обладают свободой для выражения фундаментальных жизненных импульсов. Я думаю, что физиологические источники мужества можно обнаружить, сравнивая кровь кошки с кровью кролика, и, по всей вероятности, наука когда-нибудь безгранично увеличит смелость людей, используя силу примера, привычку к опасности, специальные физические упражнения и подходящую диету. Все эти вещи есть у мальчиков, принадлежащих к высшему классу. Но до сих пор это остается привилегией богатых людей. Мужество поощряется в беднейших слоях общества при выполнении приказов, а не в проявлении инициативы и лидерстве. Когда качества, которыми сегодня наделены только лидеры, станут всеобщими, не будет больше ни лидеров, ни ведомых, и демократия наконец осуществится.
papa_som: (Default)
"Цивилизованный человек отличается от дикаря главным образом благоразумием, или, если применить немного более широкий термин, предусмотрительностью.Цивилизованный человек готов ради будущих удовольствии перенести страдания в настоящем, даже если эти удовольствия довольно отдаленны. Эта привычка" становится важной с возникновением земледелия. Ни животное, ни дикарь не стали бы трудиться весной ради того, чтобы обеспечить себя пищей уа следующую зиму, если не считать немногие чисто инстинктивные формы деятельности, вроде собирания меда пчелами или заготовки орехов белками. Но и в этих случаях нет предусмотрительности, имеется только прямой импульс к действию, полезность которого для будущего может быть доказана лишь человеком, наблюдателем этих действий. Истинная предусмотрительность возникает только тогда, когда человек делает что-либо не потому, что его толкает на это непосредственный импульс, а потому, что разум говорит ему, что в будущем он получит от своего труда пользу. Охота не требует предусмотрительности, потому что она доставляет удовольствие, но возделывание почвы есть труд и не может совершаться под влиянием спонтанного импульса.
Цивилизация подчиняет себе импульсы не только через предусмотрительность, которая представляет собой самоуправляющийся контроль, но также через законы, обычаи и религию. Этот контроль заимствован еще от варварства, но цивилизация делает его менее инстинктивным и более систематичным. Определенные действия квалифицируются как преступные и наказываются, другие определенные действия, хотя и не преследуются по закону, квалифицируются как безнравственные, и те, кто их совершает, подвергаются общественному осуждению. Институт частной собственности влечет за собой подчиненное положение женщины и, как правило, возникновение класса рабов. С одной стороны, цели общества оказывают давление на личность, а, с другой стороны, личность, приобретя привычку рассматривать свою жизнь в ее целостности, все более жертвует своим настоящим ради будущего..."

Profile

papa_som: (Default)
papa_som

February 2015

S M T W T F S
1234567
89101112 1314
15161718192021
22232425262728

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 22nd, 2017 06:23 am
Powered by Dreamwidth Studios